Внутренний Койоакан

государь-император - скотина, а войну мы проиграем


Previous Entry Share Next Entry
Кое-что об образе врага
тролфейс
doloew1917
Решил я забить на литературную дискуссию, а затронуть проблему, о которой давно уже хотел поговорить, да все повода не было:

Для сравнения можно вспомнить, как изображали фашистов в СССР, если уж изображали. Какие няшки живые образы представляют собой фашисты в "17 мгновениях"! И ведь даже пытая ребенка Кэт, палач объясняет свои действия, мол, он не такой уж плохой, он это делает "ради матерей и детей Германии". Даже возможно, иногда перегибали палку с изображением идейности фашистов - но ведь не собирали все "ужасные штампы" в одну кучу, это же попросту нелитературно, да и нежизненно.

Если кто забыл, я бы хотел напомнить: эстетизирующий нацистов и восхищающий Синюю Ворону сериал "17 мгновений весны" породил в культурном поле не только сотни анекдотов про Штирлица, но и полноценную нацистскую молодежную субкультуру - так называемых "фашиков":

То тут, то там на стенах домов и подъездов нацарапа­ны свастики. Пацаны пишут друг другу характеристики в стиле тех, которые цитировал Юлиан Семенов в своих «Семнадцати мгновениях весны»: «характер нордический, отважный» и т. п. Играют в «партию», заводят «личные дела». Устраивают друг другу всевозможные испытания на смелость и жестокость. Ездят в окрестности Ленингра­да и ведут раскопки, находят оружие и фашистские знаки отличия. Изготавливают предметы нацистской символи­ки и продают в своем кругу за немалые деньги (особым спросом пользуются фотопортреты Гитлера). Шьют из пэтэушной формы эсэсовские мундиры. Фотографируются в этом облачении.

На самом излете перестройки появились в СССР и обычные бонхеды, подражающие западным образцам, но "фашики" были порождены именно советским телевидением, с его стройными привлекательными няшками в красивой черной форме. Конечно, появление подобной молодежи уже в семидесятые было не более чем симптомом глубокого загнивания идеологии бюрократической диктатуры, в отсутствие гламурных нацистиков из сериала про Штирлица эти подростки нашли бы себе другие эстетические образцы - тем не менее, советское государство в лице своего кинопрома в фансервисе им не отказывало. А из безобидного косплея, при нужной температуре и влажности, рано или поздно вырастает и реальное политическое движение. Тем более, что эстетизировались таким образом не только нацисты, но и их предшественники - белогвардейцы. Вообще, если говорить о советской культуре в целом, существовала такая примерно градация политических врагов советской власти:

1. Самый кошмарный, демонизированный до полного абсурда, и в то же время запрещенный практически к упоминанию и обсуждению враг - это "троцкисты", под которыми понимался широкий спектр несталинистских течений внутри большевистской партии. Этот враг наделялся всеми самыми ужасными свойствами, в нем не было вообще ничего человеческого. Не будет преувеличением сказать, что по степени демонизации, по накалу генерируемой ненависти образ еврея в пропаганде Третьего Рейха сильно уступал образу троцкиста в пропаганде СССР. Впрочем, парадоксальным образом, произносить вслух имя Троцкого тоже не рекомендовалось: в "Хождении по мукам", например, он предстает в виде безымянного Предреввоенсовета, словно какой-нибудь Воландеморт. Зачастую, чтобы окончательно запутать дело, и лишить массы какого-либо даже приблизительного представления о "троцкизме", уничтожались не только сочинения самих "троцкистов", но и книги, в которых этот самый "троцкизм" критикуется. в итоге в народном сознании сложилось крайне путаное представление о том, что собой представляют идеи Троцкого, а обвинением в "троцкизме" до сих пор перебрасываются разные сорта говнакрасконов. На Западе, где до ГУЛАГа достаточно далеко, местным коммунистам и особенно комсомольцам под угрозой исключения запрещалось общаться с троцкистскими активистами: каждый из них в сознании сталинистских бюрократов представлял собой уменьшенную копию дьявола-искусителя - что, кстати, было не так уж далеко от истины в условиях, когда вихляние кремлевской партийной линии постоянно деморализовало честных рядовых коммунистов.

Образ троцкиста в кинокультуре после тридцатых практически и не представлен: ужасный демон, концентрация зла и всех мыслимых пороков, но в то же время жалкий и ничтожный как враг, слабо воспринимался зрителем, пережившим Вторую Мировую, а попытка придать этому образу реалистичности, добавить мотивации, вела... правильно, к его недопустимому очеловечиванию. Ну вот вам типичное из тридцать седьмого года, с Марком Бернесом:



А восемьдесят лет спустя идейные наследники сталинистов имеют нахальство что-то там рассказывать про "штампы", и жаловаться на ненависть со стороны "сетевых мальчиков-троцкистиков".

2. Враг номер два - это небольшевистские социалисты. Тут, разумеется, карикатурность (уже не демонизация!) тоже присутствовала (хотя дым был куда пониже и пожиже), но при этом приходилось худо-бедно излагать идеи меньшевиков, эсеров и анархистов, показывать споры между ними и большевиками, демонстрировать идейные разногласия и историческую правоту большевизма, опираясь на исторические источники - так что и образы врагов были куда многограннее. Хотя, конечно, если говорить о фильмах про гражданскую войну - безусловным злом там выглядели анархические повстанцы: киноклоны Махно, всякие там бурнаши  и ангелы, являлись излюбленными кинозлодеями в приключенческих фильмах:




Тем не менее, даже карикатурные анархо-бандюки в исполнении Копеляна, Папанова и других подходящих по типажу актеров, не были лишены определенного обаяния. Ну а Левка Задов из "Хмурого утра" (экранизация 1959 года), если верить Василию Звягинцеву, приобрел среди советской молодежи культовый статус со своими афоризмами:



Словом, это уже другой уровень: гады, конечно, но хотя бы человекоподобные гады. Это не троцкист, сверкающий глазами и лязгающий зубами: "Ух, какой я мерзавец! Ух, как я вас всех ненавижу! Ух, как я люблю взрывать химические заводы и сыпать рабочим толченое стекло в суп!". Можно спорить о конкретных деталях, но образ хотя бы не противоречив внутренне - поэтому его так усердно и эксплуатировали.

3. А вот образ первого и главного, казалось бы, врага рабочих - белогвардейца - был самым, можно сказать, неоднозначным. Разумеется, присутствовали в кино и палачи, и кровавые собаки в красивой униформе - но зачастую их злодейства и палачества оставались где-то за кадром, подразумевались скорее. Зато возле каждого белого офицера - откровенного злодея, неизменно находился хороший офицер, колеблющийся, тяготящийся тем, что приходится воевать против собственного народа, наконец, просто уставший от войны. Такой офицер постоянно спорил с злодеем, в ходе этих споров неизбежно разочаровывался в белой идее, и в итоге либо переходил на сторону красных, либо погибал от руки злодея, спасая кого-то из тех же красных. Вообще, белые в советских фильмах очень много рефлексируют и рассуждают: "Господа, куда же мы катимся? Как хочется обратно, в старую, довоенную Россию! Эх, тоска заела!" - словом, демонстрируют свой богатый внутренний мир всеми доступными способами. И, разумеется, они постоянно играют на гитаре и поют:




Эстетика играет свою роль, что бы там кто ни рассказывал - и актеры с благородными профилями и прекрасно поставленными голосами, поющие красивые романсы, вызывали у советского зрителя сочувствие безотносительно политики и идеологии. А от сочувствия до симпатии - один шаг. И так постепенно появлялись на свет советские монархисты и советские белогвардейцы вроде всем хорошо известной Чудиновой. Нет, положим, Чудинова питалась не популярным советским кино - у ее социальной страты источники были поизысканнее, однако позднесоветская культура в целом была настолько пропитана эстетизацией и романтизацией белогвардейщины, что подобные внутренние эмигранты появлялись, наверное, в каждом социальном слое - далеко не только среди московской гуманитарной интеллигенции.

Итак, подводя итог, можно увидеть явную закономерность: степень демонизации врага в сталинистской пропаганде уменьшается со сдвигом его вправо: от ходячего зла в виде "троцкиста" до заблуждающейся, трагической, но в целом симпатичной фигуры белогвардейца. Стоит ли удивляться, что для современного сталиниста эти самые "троцкисты" (под которыми может подразумеваться кто угодно, вплоть до сталинистов из другой фракции) являются наипервейшим врагом, хуже любого буржуя? Пруфов просите? Да вот вам прошлогоднее 7 ноября в Хабаровске:



Парень пришел на праздник Революции с портретом человека, бывшего одной из ключевых фигур этой Революции (в отличие от одного усатого деятеля, который в те дни отличился чуть меньше чем никак), и в итоге едва не был избит толпой полоумных бабок. И это еще, можно сказать, повезло: если бы на месте бабок оказались какие-нибудь юные бандиты-"комсомольцы" - все могло бы закончиться и хуже.

Основание нынешнего романа между сталинистами и булкохрустами надо искать в истории СССР сталинского и постсталинского периода, в общей пламенной ненависти тех и других к революционному, интернационалистскому большевизму. Это у них - "историческое примирение между красными и белыми", нас в этом примирении и рядом не стояло, да и не больно-то надо, как вы понимаете. Однако рано или поздно, когда мы сметем с лица земли всех реакционеров и шовинистов, всех буржуев и подбуржуйчиков с красными флагами, придется формулировать внятно свое отношение к истории, правильно расставлять акценты. И старую схему нужно будет поставить с ног на голову: носители исторической правды и главные положительные герои в советской истории - это большевики-интернационалисты, Левая Оппозиция и подпольные антисталинские коммунистические организации, главные гады - это белогвардейцы и все, кто создавал им "человеческое лицо" под прикрытием "социалистического реализма" - "партийные" черносотенцы и шовинисты. Только так.

В противном случае история снова повторится, и через сто лет наши потомки будут ставить памятники Мильчакову и снимать фильмы про храбрых ОМОНовцев, разгоняющих крамольников, осмелившихся требовать задержанную на полгода зарплату.

  • 1
Неужели Вас так сильно напугали бабки-сталинистки, что Вы решили прибегнуть к излюбленному либерал-фашистскому приёму "Гитлер не лучше Сталина, но он хотя бы..." Чем же образ еврея в пропаганде Третьего Рейха уступал образу троцкиста в пропаганде СССР, если из евреев даже делали мыло? Видимо из-за меньшей ненависти - полезный ведь продукт в быту.

>Чем же образ еврея в пропаганде Третьего Рейха уступал образу троцкиста в пропаганде СССР, если из евреев даже делали мыло? Видимо из-за меньшей ненависти - полезный ведь продукт в быту.

Ну так троцкисты подлежали тотальному уничтожению в тридцатые, аналогично евреям при Гитлере. Людям, проходившим по КРТД и отправленным в лагеря, в личные дела ставились так называемые спецуказания: "На время заключения лишить телеграфной и почтовой связи, использовать только на тяжелых физических работах, доносить о поведении раз в квартал". Учитывая, что значительная часть троцкистов была уже людьми в возрасте, это фактически означало растянутое убийство. Целью было - уничтожить всех оппозиционеров, вполне в бухенвальдском духе. И в итоге пережили репрессии из людей с литерой "Т" считанные единицы.

Евреев поначалу тоже использовали на тяжелых физических работах и если бы на этом дело и кончилось, но нет. Окончательное решение еврейского вопроса: лагеря смерти с газовыми камерами - это исключительно нацистская идея. Ничего подобного в ГУЛаге нет, даже крематориев, в которых по-сути нет ничего ужасного, но которые нацисты использовали с целью сокрытия следов "нет тела - нет дела" - и тех не наблюдается. Именно поэтому Примо Леви приходит к следующему заключению: "Я хорошо изучил первую книгу Солженицына, устанавливая сходства и различия русских и немецких лагерей, и могу сказать одно: в русских лагерях смерть — побочный продукт, а не цель. Разница изрядная"

Как раз Солженицын в своих писаниях старательно умалчивал о судьбе троцкистов - нашли на кого ссылаться. Вот, из Роговина хорошее:

*Судьба носителей этого "литера" в лагерях служила серьезным камнем преткновения для Солженицына, подчеркивавшего свое желание обойти эту тему в "Архипелаге ГУЛАГ". "Я пишу за Россию безъязыкую, - заявлял он, - и поэтому мало скажу о троцкистах: они все люди письменные, и кому удалось уцелеть, те уже наверное приготовили подробные мемуары и опишут свою драматическую эпопею полней и точней, чем смог бы я". Цинизм этого заявления может быть по достоинству оценен с учетом того, что Солженицын превосходно знал: из тысяч "кадровых", "неразоружившихся" троцкистов уцелеть удалось лишь считанным единицам. По этой причине среди сотен воспоминаний узников сталинских лагерей можно буквально по пальцам перечислить те, которые принадлежат "троцкистам".

Однако Солженицын, претендовавший на создание своего рода энциклопедии сталинского террора и осведомленный относительно проникновения некоторых сведений о лагерной судьбе троцкистов за рубеж, все же счел нужным рассказать о троцкистах "кое-что для общей картины". Нигде этот писатель не противоречит самому себе больше, чем на тех нескольких страницах, которые он уделил повествованию о троцкистах. Замечая, что "во всяком случае, они были мужественные люди", он тут же добавлял к этой неоспоримой констатации традиционный антикоммунистический "прогноз задним числом": "Опасаюсь, впрочем, что, придя к власти, они принесли бы нам безумие не лучшее, чем Сталин".*

К счастью Леви изучал не только Солженицина - Александр Исаевич тут только как наиболее известная Фигура на Западе - вот что он заметил по поводу Шаламова: "Прискорбно признавать, и это не открытие, что сталинский террор и изоляционизм прививает свою парализующую заразу и своим свидетелям, и противникам. Как бы то ни было, люди, подобные Шаламову, достойны уважения, но по масштабу личности они уступают тем, кто вел борьбу против гитлеровского террора, а в наши дни разоблачает преступления, совершаемые западной цивилизацией в Азии и Африке. (...) Шаламовские страницы хватают за душу и вызывают сочувствие к тому, о чем рассказывается, однако не тем, как рассказывается, и уж тем более не позицией автора. Шаламов свидетельствует как-то больше, чем хотел бы, больше, чем способен, и это как раз в силу своих недостатков и ущемленности, в силу своего положения даровой жертвы". С такой оценкой трудно не согласилься, особенно если вспомнить шаламовские "миллионы трупов – бессмертных в вечной мерзлоте Колымы".
Если всё же вернуться к вопросу о степени ненависти к врагам, то даже в периоды наибольшего террора СССР мог только приблизиться, но уж никак не превзойти нацистскую Германию. Хотя некоторые индивиды рассматривают газовые камеры, как способ наиболее "гуманный", нежели тяжёлый труд в колымской мерзлоте, но таких людей левыми считать свершенно не получается: как можно сравнить уничтожение пусть даже наилучшего политического деятеля и совершенно невиновного ребёнка, какой бы ни был он нации.

Что-то спор укатился не в ту сторону. Мы говорили о степени накала ненависти, порождаемой пропагандой соответствующих государств. Конкретные пример имеются вроде - вот классика из "Литературной газеты":






Если Дер Штюрмер по накалу и не уступает этому потоку ненависти (хотя это на вкус и цвет), то очевидно становится, что "троцкисты" выполняли в СССР функцию евреев в Третьем Рейхе.

Сама по себе степень накала ненависти - это совершенно нейтральное явление и оно может быть позитивным (например: выский накал ненависти к фашизму, капитализму, империализму, милитаризму в обществе). Соответственно, внимание тут следует обращать на объект этой ненависти, а политическая группа никак не равна нации, сколь велика или мала бы ни была та или другая. Нет в этом геноцида.

Edited at 2017-06-19 09:17 pm (UTC)

Сильные эмоциональные реакции очень быстро переходят в формат негативных явлений, просто в силу их влияния на мыслительные процессы. Проще говоря, крыша едет

ВЫСОКИЙ НАКАЛ НЕНАВИСТИ К МИЛИТАРИЗМУ.

Это сейчас прекрасно было.

Все верно.

Есть еще ненависть к невежеству, например.

Некоторые в наше время вообще считают любого еврея троцкистом… и наоборот.

>в русских лагерях смерть — побочный продукт, а не цель. Разница изрядная

Зависит от категории заключенных, опять же.

Хм.. Троцкий был человек партийный, а законы функционирования любой компартии всегда одинаковы.

Так что "мы" найдёте себе нового врага. Посмотрите на отношения между троцкистскими интернационалами. Эти отношение - зародыш... Ну типа как до революции эсдеки с эсерами иногда сотрудничали, а иногда не очень.

Я знаю путь, как эту проблему решить - взламывать элементарную партийную ячейку. Для начала вскрыть механизм , почему так происходит.

Я как-то писал об этом (щас лень искать) на примере генеза сталинизма. Дело в чём - компартии нужен верховный источник власти. Когда он непонятен начинается беспредел. Так что любая оппозиция в партии становится объективно главным врагом. Но это общие слова, а нужна математика.

Дай телефончик, поскачешь на бутылке на камеру с криками "Колчак круто"

Какие вы, однако, затейники, господа нацисты.

Всё детство Троцкому симпатизировал, внешность у него была...загадочная, что ли. Сейчас бы сказали "демоническая", но тогда мы и слов таких-то не знали.

Вообще, на образе Троцкого хорошо оторвались в телефильме "Девять жизней Нестора Махно". Получился воистину --- дьявол во плоти.
Хотя фильм постсоветский.

Забыли архиврага Бухарина и вообще всех кто отказывался проводить в жизнь самые людоедские декреты.

Образ "белых"

Вы в кое-чём ошибаетесь (точнее сгустили краски) - изначально белые, фашисты, и троцкисты не не сильно отличались друг-от-друга, однако "вредители" были одиночками. Как правило одиночку легче изобразить "хаотично-злым". А в любой вражеской армии можно найти просто здравомыслящего человека... Обеление белых (тавтология) и фашистов началось в конце 60-х.
Впрочем я могу ошибаться.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account