?

Log in

No account? Create an account

Внутренний Койоакан

государь-император - скотина, а войну мы проиграем


Previous Entry Share Next Entry
Продолженные двадцатые: вместо послесловия
тролфейс
doloew1917
Говоря о продолженных двадцатых, нельзя не коснуться и темы альтернативной истории. Собственно, я ее касался в нашумевшем некогда рассказе для конкурса "СССР-2091", но продолжать тему не стал. Впрочем, я сейчас не о той альтернативной истории, которую авторы честно позиционируют таковой и так же честно продвигают на рынке несбыточных мечт. Я о другом - как может преломиться реальная история совсем недавней эпохи в культуре последующей эпохи - так, что возникает неизбежно новая, альтернативная реальность.



Фильм "Добровольцы" по мотивам романа в стихах Евгения Долматовского вышел на экраны в 1958 году. Это был не самый, как вы помните, плохой год в непростой истории СССР. Годом ранее начала публиковаться в журнальном варианте "Туманность Андромеды". Был запущен первый искусственный спутник Земли. Выкинули на мороз банду ничего не забывших и ничему не научившихся верных сталинцев. С успехом прошел в Москве Всемирный фестиваль молодежи и студентов - настоящий прорыв для страны, не забывшей еще времена "борьбы с космополитами". Молодежь штурмует Бауманку и Физтех, молодежь рвется покорять целинные земли - и пока еще качественного разрыва и непреодолимой пропасти между двумя этими потоками энтузиастов нет. В такой атмосфере и создан был фильм, предлагающий оглянуться на события недавней истории (в дальнейшем будем рассматривать только фильм, не касаясь литературного первоисточника).

Итак, начало тридцатых годов, Метрострой, комсомольцы - дети Октября, выросшие и сформировавшиеся в послереволюционной Советской России. Трудовой энтузиазм, красные косынки и юнгштурмовки, немецкие рабочие, бежавшие от фашизма в самую лучшую на свете страну (для СССР пятидесятых, где совсем недавно практиковалась "борьба с космополитами" и жесточайший национальный изоляционизм - даже по отношению к социалистическим союзникам - образ очень важный) - двадцатые продолжаются, и революция продолжается тоже. Пожалуй, главным олицетворением эпохи в данном фильме становится даже не троица главных героев, а прекрасная Леля Теплова в исполнении Быстрицкой - поколению викторианской морали и викторианской же эстетики никогда не понять, отчего в таких девушек влюблялись бесповоротно и на всю жизнь:


Летная подготовка, трагедия парашютистски Маши Суворовой, наконец - испанское небо. Все здесь наше, революционное, большевистское. Однако времена меняются, и на горизонте появляются отрицательные персонажи, олицетворяющие ту часть истории страны, завесу над которой только начали приоткрывать после двадцатого съезда. Две номенклатурные гниды, из тех, кого под землей с отбойником точно не увидишь, пытаются обвинить главных героев во "вредительстве". Немецкий интернационалист Макс превращается у них в "фашиста", уехавший в Испанию Слава Уфимцев, оказывается, скрывается от возмездия, а над Кайдановым хотят устроить официальное судилище. Но - справедливость торжествует. Торжествует даже не благодаря мужеству бесстрашной Лели - а благодаря голосованию. Десятки поднятых в едином порыве черных от работы рук, спасающих Кайданова от погибели - это ведь они и есть, продолженные двадцатые с рабочей демократией:



Конечно же, в реальности все было совершенно не так, абсолютно по-другому. В реальности немецкого интернационалиста Макса отправили в лагерь, откуда в 1940 году передали вместе с сотнями других немецких антифашистов прямо в лапы гестапо. Честного рабочего Кайданова после зверских пыток заставили-таки подписать признание в том, что он тайком рыл под землей туннель из Москвы прямо в Берлин с целью переправить фашистские войска в самое сердце нашей родины. Бесстрашный красный летчик Слава Уфимцев, возможно, выдержал пытки, ничего не подписал, и даже, быть может, ему повезло выйти на свободу где-то накануне войны вместе с некоторыми другими военными - однако лагеря его необратимо изменили, сделав совершенно другим Славой - да и мир вокруг него изменился тоже необратимо. А те, кто оказался по милости ежовско-бериевских молодцев на Колыме ли, в Бухенвальде ли - мучительно умирая, пытались все же совместить в голове несовместимое, найти убедительное объяснение того, что же произошло с первым рабочим государством - и не находили. Так было на самом деле. Но все-таки... Я снова и снова прокручиваю один и тот же эпизод, (на мой взгляд - ключевой, кульминационный в фильме), вижу те же взметнувшиеся вверх рабочие руки - и вымысел воздействует на меня сильнее подлинной истории.

Поэтому здесь перед нами - не вранье, даже не пропаганда, но альтернативная реальность. Реальность, в которую хочется верить. Так и выглядела альтернативная история в ту эпоху.

Вторая половина фильма значительно менее интересна. Главные герои взрослеют, матереют, можно сказать, с них облетает метростроевский энтузиазм, даже Леля, несгибаемая Леля постепенно подстраивается по меняющийся мир. Накануне войны появляется новая героиня, лет на десять всего лишь моложе основных героев, но при этом - абсолютно другой социотип. Да что там говорить - вот, сравните. Это - Леля, жена Кайданова:



А это Таня - будущая жена Уфимцева:



Что называется - найдите десять отличий. Появившиеся как раз в предвоенную эпоху барышни с губками бантиком и четким пониманием всего, что девочка "должна" и "не должна" делать - это тоже важный симптом перерождения: ведь именно на такими "гимназистками" жестоко насмехались комсомольцы двадцатых. Подчеркну - всего десять лет разницы, а разница доминирующих социальных типажей колоссальна. Ну что ж - когда бесстрашных комсомолок в юнгшутрмовках и красных косынках расстреливают и ссылают, новому поколению неизбежно приходится приспосабливаться к новым ценностям. Да, годы летят, и некогда нам обернуться назад. Даже счастливо избежав мясорубки, главные герои не могут не измениться. Не меняется разве что совсем дядя Сережа - старый большевик, которого исправит только могила. И в качестве надежды на то, что революция все-таки продолжается, нам остается смотреть на сына Кайдановых - копию своих родителей в молодости, человека того поколения, которому номенклатурных гнид бояться точно нечего.

Будем надеяться, что в этой альтернативной реальности все было и дальше совсем по-другому.
В конечном счете - на то она и альтернативная.


  • 1
Тогда уж не ежовско-бериевские, а ягода-ежовские. И интернационализм то опять тут интересен, отчего в НКВД до Лаврентия Палыча "безродных космополитов" и прочих граждан не русской национальности было как то преизрядно.:-)
Для того чтобы люди работали без звездюлей (Сталина или НКВД) это должны быть не обычные люди, и воспитываться они должны несколько поколений. А по щучьему желанию из условного Клима Чугункина только Шариков и получится.

>отчего в НКВД до Лаврентия Палыча "безродных космополитов" и прочих граждан не русской национальности было как то преизрядно.:-)

Лаврентий Палыч, я так понимаю, это эталон истинно русского человека (примерно как Штрайхер - образец настоящего арийца).

Для того чтобы люди работали без звездюлей (Сталина или НКВД) это должны быть не обычные люди

Неолиберальный дискурс as is, хи-хи.

"Для того чтобы люди работали без звездюлей..."

- над этим вопросом рабовладельцы бьются уже не первую тысячу лет - утомительно, знаете ли постоянно самому махать хлыстом, нужно в рабах воспитывать сознательность.

Я кстати не смотрел.
Надо бы наверстать.

Кстати, не факт, что для 1958 года это была "альтернативка". Поскольку пресловутые репрессии затрагивали не более 2,5% по данным Земскова и 3,5% по данным Мемориала. Это вместе с раскулаченными, составлявшими большинство.

Так что рабочих данный механизм затронул слабо, в основном пройдясь по интеллигенции, номенклатуре и военным.

Ну, и "барышни с губками", по понятным причинам, так же представляли собой ничтожно малый процент. Гораздо "опаснее" в этом плане было наличие мощнейшего пласта традиционного крестьянства, еще в 1970 годы живущего чуть ли не по "Домострою". Но к государству это не относится - оно, по мере возможностей, боролось с данным явлением.

>Поскольку пресловутые репрессии затрагивали не более

Штука в том, что главгероев как раз таки затронуло - прямое обвинение во вредительстве в ту эпоху это уже готовый приговор. Я уже приводил статистику - если в двадцатые годы доля осужденных от общего числа арестованных - 20 процентов, то в тридцать седьмом - тридцать восьмом - 85. Вообще, если мерить по отношению ко всему населению - процент репрессий кажется не слишком большим - но они выкашивали как раз тот типаж, что и представлен протагонистами фильма.

Собственно говоря, и комсомолки в юнгштурмовках тоже были далеко не большинством. Однако тот факт, что юнгштурмовки кончились, а барышни как социально приветствуемый тип появились - это уже более чем наглядный симптом.

> прямое обвинение во вредительстве в ту эпоху это уже готовый приговор.

Скажите, Вам подобные бредни транслировать не надоело ?

Партноменклатура тоже представляла из себя ничтожно малый процент.
Но эти два одиночества успешно находили друг друга.

Когда троцкизм застилает глаза, это печально. А для писателя и тем более фантаста просто отвратительно


А когда сталинизм - то нормально, правда?

Когда любой -изм заменяет разум, это ненормально

Когда это "изм", а когда рабочая теория - то нет.

Ты не долоев, ты - долбоебов и другого слова не подобрать.

С точки зрения малолетнего долбоеба - безусловно.

Причем престарелого МД. Я эту хохму про "долбоебова" уже сколько лет слышу...

Кстати по поводу достоверности. Велик ты вроде производственик а кадре этого фильма девушка стоит в рабочей спецовке и роскошными длинными и толстыми косами. Может тогда в СССР на заводах и не было инженеров по ТБ но так любой мастер должен был от неёё срезать эту красоту чтобы она не попала во что нибудь крутящееся и не сняло с неё скальп.

На первой фотке - это она на собрании, не на рабочем месте (и прибежала туда из дому). А на фотке ниже все норм, волосы убраны под косынку (даром что по сюжету она уже начальник участка).

6 принципов левизны

Левизна не самоцель, а средство. Цель - счастье людей, поэтому я бы начал программу с фразы: "Наша цель - общество, которое обеспечит рост удовольствия, комфорта, возможностей и знаний для наибольшего числа людей." Затем выделил бы 6 ориентиров:

- научно-технический прогресс
- социальное равенство
- материализм, научный атеизм
- безнационализм
- свобода от пережитков
- революционность

Почему именно эти?
* Социальное равенство - это широкий доступ к плодам прогресса, отсутствие дискриминации по расе, полу, нации, чину и платежеспособности.
* Но без прогресса технологий мы получим равенство в нищете и обобщение нужды, поэтому важен НТП.
* Материализм и атеизм важны и для революционной борьбы без оглядки на покорность помазанникам божиим, и для развития науки без оглядки на догмы религии.
* Безнационализм - термин, предложенный Эженом Ланти для стремления уничтожить национальные различия. У нас "интернационализм" ложно трактуют как "терпимость и дружбу народов в рамках СССР/России", а "космополитизм" как выбор теплого местечка, "где хорошо, там и родина" - так что нужен новый термин, именно безнационализм.
* Свобода от пережитков - шире, чем феминизм или антипатриархальность, включает их. Ясно, что патриархальная семья это школа рабства, рассадник слепого подчинения и религиозно-патриотических предрассудков, но кроме подавления женщин и младших в семье, есть еще уйма изживших себя средневековых пережитков.
* Наконец, революционность - тезис о том, что невозможно свергнуть реакционных правителей, соблюдая законы этих правителей. Это и уважение к революционерам прошлого, интерес к их теоретическому наследию.

  • 1